В какие психбольницы отправляют осужденных в москве

Принудительное лечение в психиатрической больнице

В какие психбольницы отправляют осужденных в москве

Некоторые люди, совершившие противозаконное деяние, являются невменяемыми или психически больными.

Естественно, в таком состоянии их нельзя направить в исправительные учреждения, но и на свободу выпускать представляется опасным для жизни и здоровья добропорядочных граждан.

Что же делать в таких случаях? Глава 15 Уголовного кодекса РФ предусматривает возможность применения к ним мер медицинского характера. Их несколько видов, но в данной статье детально разберем особенности принудительного лечения в психиатрическом стационаре общего типа.

Общий обзор

Принудительное психиатрическое лечение представляет собой меру государственного принуждения для лиц, страдающих каким-либо психическим расстройством и совершивших преступление.

Наказанием оно не является и назначается исключительно по решению суда. Цель – улучшение состояния или полное излечение больных, дабы предупредить совершение ими новых опасных для общества деяний.

Согласно ст. 99 Уголовного кодекса РФ (в ред. от 06. 07. 2019) существуют 4 вида принудительных мер медицинского характера:

  1. Принудительное амбулаторное наблюдение и лечение у психиатра.
  2. Лечение в психиатрическом стационаре общего типа.
  3. Лечение в психиатрическом стационаре специализированного типа.
  4. Лечение в психиатрическом стационаре специализированного типа с интенсивным наблюдением.

Принудительное лечение применяется, когда лицу с психическим расстройством требуется такое содержание, уход и наблюдение, которые могут быть оказаны лишь в стационарных условиях.

Необходимость лечения именно в стационаре возникает, если характер расстройства психически больного человека представляет опасность и для него, и для окружающих. В этом случае возможность лечения у психиатра амбулаторно исключается.

Характер психического расстройства и вид лечения устанавливаются судьей. Он принимает решение, опираясь на заключение экспертов, где говорится, какая медицинская мера и по какой причине требуется для данного лица.

Психиатрические экспертные комиссии действуют по принципу достаточности и необходимости выбранной меры для предотвращения новых преступлений со стороны больного лица. Также учитывается в каких лечебно-реабилитационных мероприятиях он нуждается.

Что такое психиатрический стационар общего типа

Это обыкновенная психиатрическая больница или иная медицинская организация, которая оказывает соответствующую помощь в стационаре.

Здесь проходят лечение и обычные пациенты по направлению специалиста.

Принудительное лечение проходят больные, совершившие противоправное деяние, которое не связано с посягательством на жизнь других людей.

Они по своему психическому состоянию никакой опасности для окружающих не несут, однако нуждаются в принудительном больничном содержании. Интенсивного наблюдения такие больные не требуют.

Необходимость принудительного лечения заключается в том, что сохраняется высокая вероятность совершения психически больным человеком повторного преступления.

Нахождение в стационаре общего типа поможет закрепить результаты лечения и улучшить психическое состояние пациента.

Эта мера назначается больным, которые:

  1. Совершили незаконное деяние в состоянии невменяемости. У них отсутствует склонность к нарушению режима, но существует высокая вероятность повторения психоза.
  2. Страдают слабоумием и психическими заболеваниями разного происхождения. Они совершили преступления в результате влияния внешних негативных факторов.

Вопросы по продлению, изменению и прекращению лечения также разрешаются судом на основании заключения комиссии психиатров.

Продолжительность принудительных мер при вынесении решения не указывается, так как невозможно установить срок, который необходим для излечения пациента. Поэтому пациент каждые 6 месяцев проходит освидетельствование, чтобы определить свое психическое состояние.

Лечение в стационаре общего типа, соединенное с исполнением наказания

Если преступник отбывает тюремный срок и у него наблюдается ухудшение его психического состояния, то в этом случае закон предусматривает замену срока на принудительное лечение.

Это закреплено в ч. 2 ст. 104 УК РФ. При этом осужденное лицо не освобождается от наказания.

Время пребывания в психиатрической больнице засчитывается в срок отбывания назначенного наказания. Один день нахождения в стационаре равняется одному дню лишения свободы.

При выздоровлении осужденного или улучшении его психики, суд прекращает лечение в стационаре общего типа по представлению исполняющего наказание органа и на основании заключении врачебной комиссии. Если срок еще не закончился, то осужденный дальше его отбывает его в исправительном учреждении.

Направить на такое лечение опасных лиц в специальную клинику можно лишь по определению суда. По заявлению родственников или звонку нельзя положить человека в психбольницу. Поэтому в суде нужно предоставить серьезные и веские доказательства.

Большинство алкоголиков и наркоманов отрицают свою зависимость, при этом превращают жизни своих родных в сплошной кошмар. Естественно, они уверены в своей адекватности и лечиться добровольно отказываются.

Жизнь с зависимым человеком приносит много проблем, ссор, материального неблагополучия. Именно поэтому родственники задаются вопросом, как отправить его на принудительное лечение в психбольницу.

Если при наркотической и алкогольной зависимостях наблюдаются ярко выраженные психические отклонения, то только тогда возможно лечение без согласия больного.

Чтобы отправить на принудительное лечение в психиатрическую больницу общего типа нужны следующие документы:

  • заявление родственников;
  • заключение врачей о наличии признаков неадекватности.

Как отправить на лечение

Прежде всего, психиатр должен выявить есть ли психические нарушения или нет.

Кроме того, должно быть установлено могут ли их действия нести опасность для других людей.

Чтобы определить психическое состояние человека, нужно обратиться за разъяснением к участковому врачу. Он выпишет направление к психиатру.

Если больной не может к нему сходить, то он обязан сам прийти на дом. При обнаружении отклонений врач выписывает документ, который позволяет отправить человека на принудительное лечение недобровольно.

Если состояние ухудшилось, стоит вызвать скорую помощь. Им необходимо показать справку от психиатра. После этого сотрудники должны отвезти больного в психбольницу для дальнейшего лечения.

С момента помещения психически больного в стационар общего типа у родственников есть 48 часов для подачи искового заявления о направлении на принудительное лечение.

Такие дела рассматриваются в порядке особого производства. Заявление пишется в произвольной форме с соблюдением требований ст. 302, 303 ГПК РФ.

Иск подается в районный суд по месту нахождения психиатрического стационара. Заявитель должен указать все основания для помещения в психбольницу, ссылаясь на нормы права. К иску нужно приложить заключение психиатрической комиссии.

Закон определяет особые условия судопроизводства по подобным делам:

  • заявление рассматривается в течение 5 дней;
  • психически больной гражданин имеет право присутствовать на суде;
  • решение суда принимается на основании врачебно-психиатрической экспертизы.

В Конституции России есть такие права, как на неприкосновенность личности и свободу перемещения. В целях их соблюдения закон строго предписывает помещать граждан на принудительное лечение в психиатрические стационары только по решению суда. В противном случае наступает уголовная ответственность.

: статья 101. Принудительное лечение в медицинской организации, оказывающей психиатрическую помощь

Источник: http://ugolovnyi-expert.com/prinuditelnoe-lechenie-v-psixiatricheskom-stacionare-obshhego-tipa/

Госпитализация подозреваемых в «психушку» — стандартный метод расследования сложных уголовных дел?

В какие психбольницы отправляют осужденных в москве

К такому предположению пришла редакция «Наблюдателя», выслушав историю 44-летнего Константина Ефимова, которого, как и юриста Татьяну Бажину, вынуждают лечь на принудительное обследование в ганинскую больницу.

Казалось бы, в уголовных делах, где подозреваемыми проходят Константин и Татьяна, нет ничего общего: якобы Ефимов в составе преступной группы «занимался обналичкой», а Бажина «похитила чужие деньги», — кроме одного: в обоих случаях следствие уже много месяцев, и скоро сроки начнут исчисляться годами, не может доказать их причастность к совершению преступления.

Но если закрыть дела за недоказанностью, тогда к ответственности, вплоть до уголовной, будут привлечены следователи Александра Малыгина и Наталья Лазарева, так что не проще ли, признав Ефимова и Бажину «дураками», точнее, слабоумными, а еще точнее, прогрессирующе слабоумными, ведь именно таким вопросом озадачивает следствие психиатрическую экспертизу, завершить уголовные дела и передать материалы в суд.

И что настораживает больше всего: следователи Малыгина и Лазарева отчего-то на сто процентов уверены в том, что их обращение в суд о принудительном освидетельствовании подозреваемых в стационаре психиатрической больницы — будет обязательно удовлетворено.

Равно как и в том, что решение устоит в апелляционной инстанции.

И предположение не требует доказательств, ибо на принудительную госпитализацию следователи направляют подозреваемых заранее — еще до заседания суда второй инстанции, на следующий день после слушания.

А еще «полицейские дамы» в данных конкретных случаях, вероятнее всего, не сомневаются в том, что Ефимов и Бажина выйдут из Ганино с нужной для следствия справкой.

Ведь, если предположить обратное, то дело придется не только закрывать, но и отвечать за моральный вред и причиненные убытки, ведь месяц безработицы, а именно столько идет освидетельствование в больнице, — это серьезный удар по бизнесу.

Невиновность — признак слабоумия

Константин Ефимов.

Дело об «обналичивании денежных средств», возбужденное следователем Малыгиной, продлено до 24 месяцев.

Вначале Константин Ефимов проходил по нему свидетелем, а затем стал подозреваемым: дескать за вознаграждение добывал паспорта, по которым регистрировали фирмы-однодневки.

Но виновным себя признавать никак не желает: он риэлтор — у него сделки и договоры, когда ж тут «отмыванием» заниматься? По своей бы работе все успеть:

— Я и свидетель-то никудышный, просто с теми людьми, что по делу проходят, слегка знаком. Так что, когда меня в состав преступной группы ввели, очень удивился — сказать-то мне не о чем.

Но следствие настойчиво добивается, чтобы я заключил досудебное соглашение и взял всю вину на себя (последний раз такое предложение, исходящее от «начальника БЭП», 14 июля получил адвокат Ефимова — Е.О).

И стремление следствия понятно: беру вину, меня осудят особым порядком, и даже дадут может быть немного, но следом, используя мой приговор как доказательство, в тюрьму отправятся остальные члены «преступной группы», которые тоже не считают себя виновными, — говорит Константин.

Весной этого года Ефимову предложили пройти амбулаторное обследование в ганинской больнице — он отказываться не стал:

— Пришел, посидел немного, ответил на вопросы: пью ли сам, пил ли отец, дрались ли родители, били ли меня, как в армии служил, — минут через пять доктор Рябов сказал, что я свободен. Но через пару дней звонит следователь: помещаем вас в стационар для уточнения клинической картины.

Тут уж я на дыбы, да любой мужчина поймет: у меня жена не работает, трое детей, несколько кредитов, старшему ребенку плачу за институт — как мне месяц без заработка? Понятно, что добровольно не лягу. Тогда следователь обратилась с заявлением в суд, и меня «принудительно направили».

Спрашиваю, кто моих детей кормить будет? Только кому это надо… А Малыгина мне: «Завтра в 9 утра повезем. Ну и что, что решение не готово».

Кстати, в среду, 18 июня, Константин получил от «Саморегулируемой организации судебных экспертов» (СРО СУ) предварительный анализ рецензии на заключение амбулаторной психиатрической экспертизы, подготовленной врачами ганинской больницы в отношении Ефимова. Которая дает прямую возможность для обращения в Следственный комитет, прокуратуру и суд:

…»экспертиза выполнена с нарушениями действующего законодательства РФ.

Нарушены методические требования к данному виду исследований, что приводит к неверным и необоснованным выводам: отсутствует подпись эксперта согласно действующего законодательства, экспертами неправильно применены нормативные документы, в ходе проведения обследования не соблюдены приказы Минздрава РФ, отсутствует исследовательская часть, не изучен анамнез, нет обоснованности выводов и т.д»…

Ефимова объявили в розыск

Заседание апелляционного суда, по жалобе Ефимова, назначили на вторник, 17 июля, при том, что у Константина уже была на руках повестка на госпитализацию… 18 числа. Видимо Елена Малыгина была уверена в апелляционной инстанции, как в себе.

Но накануне суда Константин обратился в больницу Бехтерева за освидетельствованием и получил справку, что в «психическом смысле» полностью здоров.

А под вечер едва не угодил в стационар с гипертоническим кризом.

Однако, несмотря на ходатайство о переносе срока заседания и демонстрацию больничного листа, суд состоялся в отсутствие «претендента на психушку», и дежурный адвокат был не против госпитализации.

— Следователь Малыгина позвонила мне вскоре после суда, тон не предвещал ничего хорошего: «Завтра повезем в дурдом, утром ко мне с вещами».

На попытку объяснить, что не могу встать с постели, заявила: такую гипертонию, дескать, и сама нарисует. А, ежели я на утре не явлюсь и сам не поеду, то объявит меня в розыск и применит санкции,..

— с трудом и явной безнадегой в голосе говорит Константин.

Ну что ж, видимо, следствие близко к достижению поставленной задачи: запуганный и морально подавленный человек уже почти готов принять на себя любую вину…

Елена ОВЧИННИКОВА

Почему погиб вятский правозащитник Василий Колеватов?

В 2016 году, в возрасте 49 лет, добровольно ушел из жизни правозащитник из Орлова Василий Колеватов. Который по решению Орловского районного суда был признан недееспособным и определен на лечение в Котельничскую психиатрическую больницу. Интересно, что на процессе интересы Колеватова представляла адвокат Татьяна Бажина.

Как сообщила Татьяна, все судебные заседания происходили без моего подзащитного — Фемида категорически не нуждалась в его присутствии, поэтому легко отклоняла все ходатайства, равно как не собиралась учитывать мнение независимых психиатров, установивших у Василия «обостренное чувство справедливости, повышенную темпераментность и эмоциональность».

После принудительного лечения, Василий Калеватов не смог найти работу по специальности, не мог он заниматься и правозащитной практикой. И жить приходилось в нищете на ничтожную пенсию по инвалидности.

Кроме того, Василий очень боялся, что его почти 80-летний отец однажды умрет, и тогда он, лишившись опекуна, будет навечно определен в психушку. Очевидно, эта перспектива показалась ему страшнее смерти.

И он покончил с жизнью, повесившись на могиле своей матери.

— Василий Колеватов был умнейшим человеком. Окончив Высшее военное училище инженерное с отличием и юридическую академию, он в зрелом возрасте стал правозащитником, чем крайне раздражал суды и следствие.

Работал практически «за бесплатно», но его помощь почти всегда была действенной: кому-то помогал уменьшить срок вполовину, кого-то вообще избавлял от обвинительного приговора.

Борясь за справедливость, доходил до Европейского суда.

Но перелом в судьбе Колеватова наступил тогда, когда объявил войну прокурору района, занимавшему должность при наличии неснятой судимости. Причем «главный орловский прокурор» был осужден на три года за то, что в пьяном виде совершил наезд на женщину, которая стала инвалидом — лишилась ноги.

Василий обратился с жалобой в Генеральную прокуратору, но петиция вернулась к тому, на кого жаловались. После чего сумасшествие правозащитника признали судебным порядком. Однако судья Алексей Малков считает свое решение обоснованным: встречал Колеватова на улице пьяным, с чеченской повязкой, с бородой. Да еще посмел как-то в газете статью написать, упомянув в ней «бешеных собак правосудия».

Источник: https://nabludatel.online/2018/07/19/%D0%B3%D0%BE%D1%81%D0%BF%D0%B8%D1%82%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%B7%D0%B0%D1%86%D0%B8%D1%8F-%D0%BF%D0%BE%D0%B4%D0%BE%D0%B7%D1%80%D0%B5%D0%B2%D0%B0%D0%B5%D0%BC%D1%8B%D1%85-%D0%B2-%D0%BF%D1%81%D0%B8%D1%85/

Закон о психиатрической помощи в России был принят 25 лет назад, но до сих пор не работает его основообразующая статья № 38 — о службе защиты пациентов психиатрических учреждений.

Это создает почву для злоупотреблений и безнаказанности и делает психлечебницы закрытыми от посторонних глаз, в том числе от правозащитников.

Три человека, побывавших в стенах психиатрических лечебниц принудительно или по своей воле, рассказали о своем опыте.

Михаил Косенко, фигурант «Болотного дела»

У меня есть инвалидность II группы по психическому заболеванию. В Институте Сербского была проведена довольно быстрая экспертиза — на основе короткого разговора, записей в медкарте из диспансера и материалов уголовного дела меня признали невменяемым. Вероятно, решение было принято еще до самой экспертизы.

В тюремном стационаре я провел полтора года, а в больнице принудительного лечения — 2,5 месяца. Первым местом был стационар при Бутырской тюрьме. Это место по-другому называют «Кошкин дом», «Кошка», «Кот», потому что там раньше содержались женщины, которых в тюремном мире называли «кошками». «Медкорпусом» называют его только надзиратели.

Надо понимать, что тюремный стационар — это как обычная тюрьма. Нет ощущения, что ты в больнице. Там тюремные условия содержания: вместо палат — камеры, одноярусные кровати, решетки, двери с окошком и глазком, которые закрываются на замок. За порядком следят надзиратели, не прикрепленные к стационару, а врачей почти не бывает видно.

Питание то же, что и в тюрьме — отвратительное, нормированное; выручают передачи родственников. Единственное отличие от тюремной еды в том, что иногда дают яйца, молоко и масло.

Так что ничего, напоминающего больницу, кроме персонала и лекарств, которые раздают утром и вечером, там нет. Может, чуть поспокойней, потому что люди ослаблены из-за болезни. А если кому-то плохо, то приходится стучать в дверь камеры, чтобы надзиратель позвал врача.

Там, кстати, находится много здоровых людей. Они туда попадают по ошибке или притворяются. У многих диагнозы, я думаю, не соответствуют действительности. По крайней мере, с виду так, что часть — явно здоровые, а часть — явно больные.

Можно сказать, мне там скорее недодавали лекарства, чем давали. Иногда прекращали терапию. Когда мне не давали таблетки, я очень плохо себя чувствовал. Мне говорили, что курс лечения закончен или что нет в наличии лекарства.

А диагноз мне не говорили. Я спрашиваю: «Какое это лекарство?» А мне отвечают: «Тебе это не обязательно знать». Но про некоторые таблетки я и так знал.

Если говорить о местной системе наказания, то там ничего особенного.

Ну, могут пристегнуть наручниками к кровати. Это для особо буйных или пытавшихся убить себя. Держать так могут несколько суток.

Еще есть фактически карцер. Его называют «резинка» — из-за запаха клея, на который к стенам приклеена мягкая губка. Внутри комнаты пусто, пускают туда без одежды, чтобы человек на ней не повесился. Там могут продержать сутки, а за серьезный проступок могут трое.

Но меня в стационаре за эти полтора года не наказывали. Я не оскорблял персонал, не вел себя буйно. У меня все проходило достаточно гладко в этом плане. Я болен, но веду себя как адекватный человек.

А поощрений там, в принципе, нет никаких. Ну разве что на ежедневную прогулку могут завести в больший дворик. Если, например, с надзирателем договорился. Понятно, что во дворике площадью шесть квадратных метров гулять не так приятно, чем во дворике на сорок.

Вторая больница была в Чеховском районе Московской области. В психиатрический стационар закрытого типа № 5 меня перевезли после апелляционной жалобы.

Те, кто проходит принудительное лечение, делятся на три группы: общую, специальную и специнтенсив. В Чеховском таким можно назвать 12-е отделение.

В специнтенсиве ведется серьезное подавление препаратами. Вот там закалывают.

И еще там есть отделения, куда переводят за различные нарушения. Но если ты ведешь себя нормально, то тебя никто не будет закалывать, потому что это никому не нужно. С другой стороны, в этой больнице можно провести всю жизнь. Никто тебя оттуда не обязан выписывать. Есть люди, которые находятся там не один десяток лет. А некоторые там могут пробыть до конца жизни.

В Чеховской меня поместили в общий. Там мне давали уже другие лекарства, от которых появилась дрожь в руках. Естественно, там никто не обязан отчитываться перед тобой. Мне никто не рассказывал, что я пью.

Там уже были не камеры, а палаты. Утром врачи быстро проходят, все им говорят, что все нормально, и обход заканчивается. Серьезного общения с врачами нет, но отношение к пациентам более человечное.

Надзирателей нет, вместо них санитары и медсестры. Гулять выводят два раза в день, в специальные часы и под надзором санитаров. Летом прогулки могут быть до трех часов.

Народу в этой больнице очень много — она переполнена. Теснота, нет никакого личного пространства. Если в тюрьме ты хотя бы можешь лежать на кровати сколько хочешь, то в этой больнице постоянная ходьба. Но многим там больше нравится, потому что больше общения, чувствуешь себя более свободно. Хотя, например, заходить в чужую палату нельзя.

https://www.youtube.com/watch?v=pLO8grx9xZ4

В качестве наказания в этой больнице помещают в надзорную палату — там только кровати, и выходить можно лишь в туалет и на прогулку. Находиться в ней неприятно. Больной попадает туда, если не слушается или дерется с кем-то, пусть даже в шутку. Или, например, у него нашли чай или сигареты. И там могут продержать несколько месяцев.

Дарья Козина:

Впервые меня госпитализировали в 2009 или 2010 году, мне было 20 лет. Всего это происходило три или четыре раза. Лежала я там, потому что меня 12 лет бил брат, а мать покрывала его от полиции.

Мать сама посылала меня в больницу. Мой адвокат, проанализировав ситуацию, сказал, что, скорее всего, она платила врачам деньги, чтобы меня забирали.

Согласно закону о психиатрической помощи, скорая психиатрическая помощь не имеет права забрать человека в отделение психиатрической больницы, если он не представляет угрозы для себя или для окружающих. А доказать это можно только предоставив справку из полиции. Такой справки на меня нет, и непонятно, на каких основаниях меня забирали. То есть эти заборы в больницу были незаконными.

Обычно меня забирали так: меня избивал брат, и по моему вызову приезжали полиция и скорая психиатрическая помощь для него — он тоже состоит на учете в психоневрологическом диспансере (ПНД). Когда они приезжали, то опрашивали мать как свидетеля. У нее спрашивали, были ли побои. Она говорила — нет.

При том что это происходило на ее глазах. Она покрывала брата от полиции, давала заведомо ложные показания. Мать говорила, что я состою на учете в ПНД, у меня психическое заболевание, и что меня никто никогда в жизни пальцем не трогал. А я якобы постоянно звоню в полицию и психушку и мешаю им жить.

Впервые меня госпитализировали, когда после первого избиения я не хотела общаться с родственниками. Тогда мне было сложно вступить с ними в какой-либо контакт после того, как брат в течение часа бил меня на полу и говорил о том, как же давно он мечтал это сделать.

И родственники пригрозили мне, что если я не буду с ними общаться, то мне вызовут скорую психиатрическую помощь. Так они в итоге и сделали.

Сказали врачам, что у меня какие-то большие проблемы.

Меня отвезли в психиатрическую больницу № 3 им. В.А.Гиляровского. Там я подписала согласие на добровольное оказание медицинской помощи, сказали, что мне лучше будет подписать бумагу добровольно. Мой адвокат говорит, что это значит, что меня принудили это сделать.

Там я пробыла около месяца. Мне давали таблетки, лечили как всех. Медсестры говорили мне, какие таблетки дают, если я их спрашивала. А вот от чего меня лечат, врачи не считали нужным сообщать.

В последующие разы все было по тому же сценарию. Я попадала в ту же больницу, меня лечили по тому же методу.

Последний раз меня госпитализировали летом 2016 года. Тогда я поссорилась с матерью, меня забрали и даже не дали позвонить адвокату.

Врачи приехали и сказали, что если я сейчас с ними не поеду, то они меня свяжут.

В больнице я провела около полутора-двух месяцев. По совету адвоката я не подписала бумагу о добровольном лечении, поэтому меня через суд определили по недобровольному.

На суде даже не позвонили моему адвокату. Суд вынес решение, что меня нужно госпитализировать, но с пересмотром сроков лечения.

Потом я спросила лечащего врача, сократят ли мне срок лечения после такого решения суда. Она засмеялась мне в лицо.

В самой лечебнице находиться всегда было немного неуютно. Хотя нас там, конечно, никто не бил. Есть наблюдательная палата № 9, из которой сначала нельзя выходить, там есть скрытая камера наблюдения. Когда переводят в уже более легкие палаты, там можно ходить беспрепятственно. Хотя на улицу нас пускали только в сопровождении медсестры, в определенное время для прогулок.

Иногда было неуважение со стороны персонала, потому что, видимо, чувствуют безнаказанность. Бывает такое попустительское отношение — никто не наблюдает за тем, как с пациентами общаются врачи и персонал. Пациенты, по сути, не защищены ни законом, никем. Поэтому с ними обращаются как хотят.

У меня был случай, когда от таблеток из груди начало течь молоко. Появились гинекологические проблемы, по этому поводу были заключения гинеколога. Врачи, узнав о такой реакции моего организма, ничего не сделали. Лекарства не только не отменили или не поменяли, но даже повысили дозировки.

Меня продолжали пичкать этими таблетками, от которых состояние просто ужасное. Человек превращается в овощ.

Во время одной из госпитализаций я видела, как медбрат занимался сексом с одной из пациенток в душевой кабине. В больнице есть более и менее вменяемые люди, у всех разные диагнозы и заболевания, и она была, скорее, из числа невменяемых.

Но даже если это и было добровольно, то такое все равно не должно происходить в больнице, медбрат не имеет права на такие вещи.

Конечно, такой опыт, как у меня был, повторять бы не хотелось. В случае необходимости я бы предпочла иметь возможность самой выбрать себе клинику. У меня есть врачи, которым я доверяю, их терапия мне помогает. А то, что происходило со мной в психиатрических больницах, — это были худшие моменты в моей жизни.

Евгений Алехин, писатель, участник групп «Макулатура» и «Ночные грузчики»:

От меня ушла жена, и это закончилось психбольницей — это был первый и единственный мой поход туда.

Я попросился туда сам. Я был в плачевном состоянии: пришел в гости и начал бить в стены и в пол. Я умолял своего друга вызвать мне психушку.

Если бы мне ее не вызвали, то я бы точно начал членовредительством заниматься, так что она меня в какой-то мере спасла.

Врачи сами не знали, сколько я буду лежать. Они поговорили со мной, поняли, что у меня не все в порядке с головой. Подумали: «Да, это наш пацан». И положили.

Встретили меня в больнице очень хорошо. Правда, мне показалось, что я Иисус Христос, и тогда мне дали соответствующие препараты, чтобы я так не думал. И я перестал.

Мне сразу что-то дали, и я уснул, а когда проснулся, то превратился в какое-то ватное, ничего не соображающее животное.

Несколько дней меня кормили такими препаратами, что я вообще ничего не соображал.

Сперва всех кладут в большую палату, где лежит человек двадцать, и все под наблюдением. Там такие зомби ходят. А если ты плохо себя ведешь, то тебя привязывают к кровати, и ты так лежишь, никуда не можешь выйти.

Сперва меня тоже привязали к кровати, чтобы я никуда не уходил, а потом, когда уже начал в себя приходить через несколько дней, меня перевезли уже в нормальную палату, где всего человека четыре лежало. И так тебя переводят из одной палаты в другую палату — чем дальше, тем легче. Начинаешь с самого ада, а потом уже перемещаешься к солнцу.

Лежали со мной, в основном, интеллигентные люди. Хорошо проводил с ними время. Но были и с шизофренией, с биполярным расстройством.

Конечно, я не знал, чем меня лечат. Я пытался выяснить название препарата, а мне говорили, что мне это знать ни к чему. Может быть, я не слишком настойчиво пытался выяснить. Не знаю, можно ли вообще это выяснить. Мне кажется, что нет.

Дальше было, что санитар меня немножечко от..здил за то, что я читал в неположенное время, после отбоя.

Он подошел и довольно-таки сильно ударил в солнечное сплетение. После этого у меня пропало желание читать.

Прогулок не было, лежал я в двух психушках, ни там, ни там не было прогулок. А про питание я уже не помню… Нормальное, наверное, питание.

В жизни я курю, но там не курил. Вообще, курение — это такой инструмент, типа убираешь палату, и тебе дают покурить, чистишь туалет — тебе дают покурить. Поэтому я и не курил. Это такая плата за участие в жизни психиатрической лечебницы.

За время этой госпитализации я побывал в двух психушках. Все, про что я рассказал выше, случилось в Москве, в психиатрической больнице № 3 им. В. А. Гиляровского. Там я пролежал две недели. Но, поскольку у меня кемеровская прописка, то потом меня этапировали в Кемерово.

При переводе в другую больницу со мной было два сопровождающих. Они привезли меня на самолете в кемеровскую психушку.

Там меня приняли, сказали: «Все, мы получили вашего психа».

В Кемерово все было примерно как в московской психушке, только получше. И в плане условий содержания, и в плане лечения. Там меня вылечили.

Если моя психика опять даст сбой, то повторю этот опыт еще раз, куда деваться. Психушка — это как тюрьма с врачами, обычная больница на этом фоне — просто отдых. Но, мне кажется, врачи стараются, лечат, не все так плохо.

Виктория Кузьменко

Власти создадут службу защиты прав пациентов психбольниц, но без финансового обеспечения

Члены ОНК про закон Минюста об их допуске в психбольницы: «Это будет прорыв»

Источник: Открытая Россия, 17.02.2017

Источник: https://mhg.ru/psihushka-eto-tyurma-s-vrachami-pochemu-pacientam-psihbolnic-neobhodima-svoya-sluzhba-zashchity

Порядок направления человека на принудительное лечение в психиатрическую больницу —

В какие психбольницы отправляют осужденных в москве

Госпитализация в психиатрический стационар может проходить, как на добровольной основе, так и принудительно при наличии веских оснований и решения суда. Эта процедура регламентируется Законом «О психиатрической помощи» (28-я, 29-я статьи).

В качестве повода для помещения в психиатрический диспансер может рассматриваться направление, подписанное врачом-психиатром, либо обращение по собственной инициативе в приемное отделение психиатрической больницы, где врач-психиатр после осмотра сможет вынести решение относительно дальнейшего приема (отказа) в госпитализации.

Основания для помещения человека в психдиспансер

Если речь идет о добровольной госпитализации, то основанием может стать личная просьба (согласие) обращающегося либо заявление (согласие) законного представителя (для ребенка, чей возраст меньше 15 лет), в качестве которого может выступать один из родителей, опекун либо усыновитель.

Кроме того, в последнем случае основанием может стать решение органов опеки, вынесенное на основания заявления, представленного заинтересованными лицами: сотрудниками правоохранительных органов, учреждений образования и медицины, прочее.

При госпитализации в психиатрический диспансер, не предполагающей согласия лица (законного представителя), обязательно наличие определенных документов.

Обязательно должно быть:

  • решение врача-психиатра – в случае, когда лицо ввиду тяжелого психического расстройства представляет непосредственную опасность для самого себя и людей, которые окружают его;
  • альтернатива – судебное решение, при вынесении которого судья руководствовался заявлением врача-психиатра о тяжелом психическом расстройстве больного, которое может привести к беспомощности либо причинить существенный вред здоровью последнего, если тому не будет оказана своевременная психиатрическая помощь в условиях стационара.

В случае с добровольной госпитализацией пациенту достаточно самостоятельно обратиться с жалобами, связанными с ухудшением его психического состояния, просьбой относительно психиатрического освидетельствования и, соответственно, госпитализации. Обратиться он может как приемное отделение психиатрической больницы, так и психоневрологический диспансер по месту жительства.

Недобровольное (принудительное) помещение человека в стационар предполагает получение направления врача-психиатра, подтверждающего основания для такого помещения.

Это может быть:

  • врач-психиатр психиатрического (психоневрологического) диспансера;
  • врач-психиатр бригады скорой психиатрической помощи;
  • частнопрактикующий врач-психиатр либо любой врач-психиатр, которого удалось найти поблизости (например, если обострение психического расстройства развилось в другом городе, на даче, прочее и требует госпитализации в стационар).

Что делать, если найти врача-психиатра не удалось

Если действия человека, который, предположительно, страдает психическим расстройством, представляют явную угрозу непосредственно для него и окружающих людей, а возможности посетить (вызвать) врача-психиатра нет, следует обратиться в правоохранительные органы.

Они вправе произвести задержание этого лица.

Последние, в свою очередь, могут самостоятельно вызвать врача-психиатра, пригласив специальную бригаду скорой психиатрической помощи либо обратившись в приемное отделение психиатрической больницы в целях психиатрического освидетельствования лица. На основании такого освидетельствования и будет вынесено решение относительно необходимости осуществления принудительного лечения либо отказа в таковом.

Как быть с больным родственником

Как быть с больным родственником (бабушкой, дедушкой) и его определением в психиатрический диспансер? Психиатрический диспансер является лечебным учреждением, а значит, для того чтобы госпитализировать туда своего родственника, нужно, как минимум, наличие какого-либо психического расстройства, которое может быть стабилизировано либо вылечено за счет пребывания в нем.

Именно эти слова Вы услышите при обращении в приемный покой с просьбой поместить туда своего престарелого родственника. Объяснение такого помещения своей усталостью и отсутствием возможности больше осуществлять уход не может рассматриваться в качестве причины для ограничения свободы человека без его осознанного согласия.

Получить осознанное согласие можно попробовать, задав прямой вопрос своему родственнику о его желании лечь в психиатрическую клинику для получения лечения.

Как вы думаете, какой будет ответ? Поэтому в большинстве случае помещение психически больного человека в больницу будет носить принудительный характер, т. е.

совершаться против его воли, но с учетом тяжести его заболевания, потенциальной опасности обществу и состояния беспомощности.

Но такой госпитализации должно быть найдено разумное объяснение: почему человека вот так принудительно ограничили в свободе, поместили в стационар, практически взяв в заложники, и продолжают удерживать?

В соответствии с 29-й статьей Закона «О психиатрической помощи», в качестве основания для госпитализации может выступать тяжелое психическое расстройство, с которым можно справиться исключительно в больнице.

Поскольку:

  • дома нет возможности делать уколы, а родственники проживают в другом районе, городе;
  • посещение врача скорой помощи не дает никакого результата;
  • человек отказывается принимать лечение, прочее.

Состояние такого пациента должно отвечать одной из следующих ситуаций:

  • наблюдается агрессия (аутоагрессия), когда человек отказывается от еды, норовит выброситься из окна, покончить жизнь самоубийством другим способом, дерется, кидается, пытаясь убить кого-либо – то есть, присутствует непосредственная угроза жизни ему и окружающим;
  • человек не способен самостоятельно обслуживать себя и удовлетворять свои жизненные потребности, а, значит, пить, есть, ходить в магазин и покупать продукты питания, соблюдать в доме чистоту и ухаживать за собственной чистотой, плохо ориентируется в ситуации и пространстве вообще, прочее, — то есть, человек полностью становится беспомощным;
  • человек нарушает общественный порядок (режим работы различных организаций), плохо спит, ест, не следит за собой и порядком в доме, за собственным здоровьем, ввиду чего есть угроза развития соматических заболеваний – то есть, речь идет о прогрессирующем ухудшении состояния, которое, в тоже время, не достигает еще того состояния, что было описано выше.

Решение относительно принудительного помещения человека в больницу врач может принять сразу после самостоятельного осмотра.

Возможные проблемы с госпитализацией:

  • Для того, чтобы врачом-психиатром был проведен осмотр человека и сделана запись, связанная с наличием (отсутствием) психического заболевания, т. е. проведено психиатрическое освидетельствование, без обязательного разрешения последнего не обойтись (23-я статья Закона «О психиатрической помощи»).

    Недобровольное освидетельствование может иметь место с учетом того же основания, что может применяться в отношении принудительной госпитализации. Спрашивать согласия вовсе не обязательно, если человек уже числится на учете в психоневрологическом диспансере, либо становится опасным для себя и других людей.

    В случае с беспомощностью (причинением существенного вреда здоровью) врачу вменяется обязанность запросить санкцию судебного органа, предварительно представив бумагу с отражением оснований для осуществления принудительного освидетельствования. Ответ приходит в течение пяти дней.

    Все чаще это отрицательный ответ, обусловленный участившимися мошенническими случаями с недвижимостью.

  • Лица пожилого возраста, кроме психического заболевания, часто имеют соматические (телесные) недуги, которые в стадии обострения могут привести к острому психотическому возбуждению, помрачению сознания, возникновению галлюцинаций, агрессии, прочее.

    Поэтому, прежде чем направить в стационар психиатрической больницы, врачи часто требуют осмотра кардиолога, эндокринолога, хирурга и терапевта. Если отметки этих врачей не будет, в госпитализации могут отказать.

    Есть, разумеется, альтернатива в виде психосоматических отделений в городских клиниках, где даже при наличии соматопсихической патологии все равно не отказывают в приеме. Но сюда принимают, только если наличествует четкое обострение соматического недуга, т. е. с обычной гипертонией уже не возьмут. К тому же, количество мест здесь весьма ограничено.

  • Возрастная отметка в 65 лет часто становится причиной для отказа в приеме в стационар. Это касается не только психиатрических диспансеров, но и больниц в целом. Разумеется, в законе о применении такого основания речи не идет, поскольку такой отказ считается противозаконным. Поэтому отказать могут под различными предлогами, в том числе, ввиду отсутствия острой симптоматики и наличия более серьезных, сопутствующих патологий на момент осмотра.

При обращении в коммерческую психиатрическую клинику можно столкнуться с правилом не принимать пациентов в возрасте старше 60 лет либо приемом в стационар только по предварительной договоренности.

Муниципальная скорая психиатрическая помощь может отреагировать только в случаях, когда есть опасность для жизни больного (его окружающих) либо больной состоит на учете. Часто это объясняется большой загруженностью и большим количеством вызовов.

Поэтому вся надежда остается на врача-психиатра психоневрологического диспансера, который, собственно, обязан решать вопросы, связанные с приемом в стационар. Но следует быть готовым к тому, что врач часто отказывается их решать.

Источник: http://semeynoepravo.com/medicina/prinuditelnoe-lechenie-v-psihbolnitse.html

Умный юрист
Добавить комментарий